Половые преступления против детей и подростков: психиатрический аспект
Б. В. Шостакович, И. М. Ушакова, С. А. Потапов  |  Издания Феникса

Версия для печати

Оглавление

0. Введение
1. Основные подходы к проблеме
2. Психиатрический аспект сексуальных правонарушений в отношении несовершеннолетних
   1. Инцест
   2. Педофилия
   3. Формирование и динамика различных вариантов педофилии
3. Судебно-психиатрическое значение педофилии
4. Психологические и психопатологические аспекты сексуальных посягательств на детей
5. Проведение судебно-психиатрического освидетельствования потерпевших детей
   1. Общие принципы
   2. Потерпевшие с умственной отсталостью
   3. Потерпевшие подростки
   4. Синдром травмы изнасилования
6. Заключение
7. Основная литература

***

Педофилия

Разрабатывая проблему сексуальных перверсий, большинство исследователей до последнего времени описывали разнообразные половые извращения преимущественно в рамках конкретных психических заболеваний (В.В. Мохов, 1971; Ю.П. Жданов, 1980; А.В. Арутюнян, 1982; А. Нохуров, 1988; и др.). Сексуальные перверсии преимущественно делились на одолимые и неодолимые (Г.Е. Сухарева, 1966), истинные и ложные (K. Imelinsky, 1963; Л.П. Васильева и др., 1971; В.В. Мохов, 1971; Ю.П. Жданов, 1980; А.В. Арутюнян, 1982). По мнению Г.Е. Сухаревой (1966), развитие неодолимых влечений практически всегда происходит по психогенным или реактивным механизмам из одолимых, когда последние в результате динамики приобретают патологический характер. K. Imelinsky (1963) под истинными перверсиями подразумевал случаи, когда половое удовлетворение возможно только извращенным способом, причем он подчеркивал, что граница между истинными и ложными перверсиями лабильна и трудна для определения.

Однако во взглядах разных авторов на сущность истинных и псевдоперверсий не было единства. Так, А.В. Арутюнян (1982) к истинным перверсиям относил лишь те, которые возникали на фоне остаточных явлений раннего органического поражения головного мозга или перенесенной в подростковом возрасте травмы головы, а ложными считал извращения, возникающие до возникновения органического поражения головного мозга после 60 лет на фоне церебрально-сосудистой патологии.

Тенденция к разделению перверсий на истинные и ложные существует до настоящего времени, о чем свидетельствует работа В.А. Гурьевой и др. (1989). Под истинными перверсиями авторы понимают извращения, имеющие биологическую основу, характеризующиеся приступообразностью, повторностью и наличием сопутствующих психопатологических образований на фоне аутохтонных аффективных расстройств по дисфорическому типу.

Вместе с тем имеются основания считать традиционный нозологический подход и приведенную типологию парафилйй недостаточно обоснованными как с клинической, так и с патогенетической точки зрения. Ряд авторов (Г.С. Васильченко, 1983; К. Имелинский, 1988; И.С. Кон, 1988; В.А. Гурьева и др., 1990) обращают внимание на то, что парафилйй нередко являются результатом дисгармонии пубертатного периода и психосексуального становления, что не всегда напрямую связано с конкретным психическим заболеванием. В работе А.А. Ткаченко (1989) показано, что парафилйй, имея собственные механизмы становления, особенности клинических проявлений и динамики, в то же время подчиняются тем же закономерностям, которые были описаны при изучении иных расстройств влечений — пиромании, дромомании и аутоагрессивного поведения (Е.А. Косова, 1969; Л.П. Васильева, Н.В. Агазаде, 1987).

При анализе нашего клинического материала было отмечено, что психическое заболевание, в рамках которого сформировалось патологическое сексуальное влечение, оказывает существенное влияние на его становление и психопатологическое оформление. Вместе с тем сопоставление педофилии и конкретных психических заболеваний не позволяет выделить какие-либо клинические закономерности формирования и развития данного синдрома, которые были бы свойственны определенной нозологической форме.

Разрабатывая диагностические критерии педофилии, мы использовали широко распространенные определения этого понятия, представленные в психиатрической литературе. Одно из первых ее описаний принадлежит Р. Краффт-Эбингу (1912), который отмечал, что для педофилов характерны первичное возникновение влечения к малолетним, сохранность потенции, отсутствие возможности наступления полового возбуждения в результате общения со взрослыми. В руководстве по психиатрии под редакцией М. Gе1dеr е.а. (1989) педофилия определяется как повторные сексуальные акты или фантазии о них с детьми допубертатного возраста, как предпочтительное и единственно возможное средство достижения полового возбуждения. Наиболее подробное клиническое определение педофилии приведено в О5М-Ш-К (1988) и 1СО -10 (1992). Основными ее признаками являются повторные и интенсивные сексуально окрашенные фантазии или акты с детьми допубертатного и раннепубертатного возраста, продолжающиеся, как минимум, на протяжении полугода.

Поэтому к диагностическим критериям педофилии мы относим влечение к малолетним, реализуемое в эротических сновидениях и фантазиях с предоставлением педофильных объектов, а также в эротических и сексуальных манипуляциях с детьми допубертатного возраста, сопровождающихся отсутствием адекватной гетеросексуальной адаптации или ее снижением на протяжении не менее 6 месяцев.

Возраст обследованных нами 59 пациентов колебался от 18 до 66 лет. Подавляющему большинству подэкспертных — 43 (72,8%) было до 40 лет. Полученные данные о возрасте педофилов противоречат мнению ряда авторов о том, что педофилия наблюдается преимущественно у пожилых мужчин на фоне сосудистой патологии головного мозга (А.В. Арутюнян, 1990; Э.В. Батурина, 1981).

Как показывают приведенные ниже данные, сексуальные правонарушения в отношении малолетних были весьма разнообразны и заключались в совершении развратных действий, изнасилований и актов мужеложества.

Статья У/С РФ	Количество испытуемых
117—4	8 (13,55%)
120	33 (55,9%)
121—2	6 (10,11%)
120+121 (117)	5 (8,47%)
121 (117) +120+102	7(11,8%)

В отношении большинства потерпевших совершались половые преступления, не сопровождавшиеся убийствами и нанесением тяжких травм. Вместе с тем процент детей, получивших физическую травму (телесные повреждения, повреждения в области половых органов, нарушение целостности девственной плевы и др.) вследствие сексуальных действий с ними, достаточно высок—35,5%, что согласуется с данными J.A. Tilleli e.a. (1980), проанализировавших 130 случаев сексуальных преступлений в отношении детей, где 43 ребенка (33,3%) получили физические травмы.

Из 59 обследованных 32 человека были повторно привлечены к уголовной ответственности; 26 из них совершили повторные сексуальные правонарушения, что свидетельствует о значительной социальной опасности этих лиц и стойкой тенденции к совершению повторных общественно опасных сексуальных действий. Для степени рецидивно-сти оказалось значимым психопатологическое содержание синдрома сексуальных перверсий в форме педофилии (табл. 1).

Таблица 1. Соотношение психопатологического варианта педофилии и повторности привлечения испытуемых к уголовной ответственности за сексуальные правонарушения в отношении малолетних

Таким образом, в группах лиц с компульсивным и импульсивным вариантами педофилии отмечается тенденция к наиболее частому совершению повторных общественно опасных сексуальных действий.

По данным С.П. Поздняковой (1989), у лиц, совершивших сексуальные правонарушения, выявлены значительные нарушения гетеросексуальной адаптации. Так, никогда не состояли в браке 57,7% обследованных, разведено 13,3% человек. Результаты проведенного на- , ми обследования подтверждают данные литературы (табл. 2).

Таблица 2. Гетеросексуальная адаптация испытуемых с различными вариантами педофилии

Эти сведения говорят о большой криминогенной активности и опасности обследованных с педофилией, разнообразии синдромального оформления этих расстройств, важной роли органических поражений головного мозга, а также невысокой семейной адаптации.

Педофильные акты являются сложными структурными образованиями и включают 3 основные стадии – продромальную, стадию непосредственной реализации перверсных действий и завершающую. Клинические особенности протекания каждой из них позволяют выделить основные психопатологические варианты педофилии – навязчивый, компульсивный, импульсивный и псевдорационалистический.

НАВЯЗЧИВЫЙ ВАРИАНТ

Еще С.А. Суханов (1905) при описании навязчивых или обсессивных расстройств обратил внимание на испытываемые больным с навязчивостями тревогу, беспокойство, плохое самочувствие, что нашло свое отражение в последующей трактовке и клиническом описании различными авторами навязчивых влечений. Как отмечал В.П. Осипов (1931), они возникают независимо от воли и желания, часто внезапно, припадочным образом, и больной не в состоянии освободиться от них; при этом он подчеркивал тесную связь обсессивных влечений с эмоциональной сферой пациентов. Д.С. Овероцковский (1960) считал, что навязчивые влечения отличаются постоянством; больные относятся к ним критически.

В последние годы взгляды психиатров на клиническое содержание обсессий не претерпели значительных изменений (Л.П. Васильева, 1971;В.Я.Гиндикин, 1975; В.А. Жмуров, 1988; А.А. Ткаченко, 1989). По мнению В.Я. Гиндикина (1976), отличительными клиническими признаками обсессий являются непроизвольность их возникновения и неодолимость, чуждость личности, стойкий аффективный компонент и наличие персеверационного принуждения. К облигатным признакам обсессий при парафилиях А.А. Ткаченко (1989) относит сексуально окрашенные фантазии.

В наших исследованиях навязчивый вариант педофилии наблюдался в 35,5% случаев (21 человек) и занимал первое место по частоте среди основных патологических вариантов педофилии. Встречался он преимущественно у психопатических личностей, лиц с психопатическими чертами характера и признаками резидуально-органической патологии с минимальными изменениями со стороны психики, а также у больных с хроническим алкоголизмом. Им было присуще дисгармоническое сочетание тормозных и истерических черт, таких, как застенчивость, обидчивость, ранимость, демонстративность, склонность к внешне обвиняющим формам реагирования, стремление к лидерству. Кроме того, отмечались нерезко выраженные явления ри-зидуально-органического поражения головного мозга с церебрастени-ческой симптоматикой в виде головных болей, утомляемости, истощаемое™ психических процессов, а также дистимические аффективные расстройства. У 3 испытуемых были обнаружены начальные явления церебрального атеросклероза с неврозоподобной симптоматикой в виде раздражительности, снижения умственной работоспособности, слезливости, легких нарушений памяти.

В этой группе отмечалась высокая социально-трудовая и удовлетворительная гетеросексуальная адаптация. Так, несмотря на то, что 8 обследованных в детстве подверглись воздействию неблагоприятных микросоциальных факторов (алкоголизация родителей, неполная семья, воспитание в детских домах и интернатах), 5 человек в дальнейшем получили высшее образование, остальные закончили ПТУ или техникумы и работали по специальности без снижения квалификации. Имели семью 15 человек. При этом лишь у 4 из них отмечались функциональные сексуальные расстройства во время совершения гетеросексуального полового акта, которые проявлялись в слабости эрекции и е]аси!ас1а 1аг<1а . Причиной данных нарушений также были преимущественно невротические образования. У 3 человек были выявлены признаки возрастного угасания половой функции, однако, с сохранением достаточно высокого полового влечения. И лишь у 2 человек отмечены более выраженные нарушения сексуальности, проявлявшиеся в гипогонадизмс и азооспермии и имевшие в своей основе нарушения нейрогуморальной составляющей половой сферы.

Для испытуемых с навязчивым вариантом педофилии характерным являлось полное осознание неадекватности своего влечения, восприятие его как чуждого, возникающего помимо воли явления со стремлением скрывать его от окружающих. Они были способны подавлять его на протяжении более или менее длительного времени. Сила первсрс-ного влечения не была постоянной, оно то ослабевало, то усиливалось под влиянием различных, как правило, психогенных факторов. Патологическое влечение было связано с постоянно существующим отрицательным аффективным зарядом, сопровождалось чувством страха перед реализацией перверсных действий, но попытки его подавления порождали еще большее чувство внутреннего напряжения и неудовлетворенности.

До тех пор, пока психическое состояние испытуемых оставалось стабильным, они были способны к разрядке сексуального и психического напряжения (эротические фантазии, сопровождавшиеся мастурбацией, и сексуальные сновидения, в которых присутствовал педо-фильный объект). Определенным сдерживающим фактором являлась возможность замещения патологического влечения социально приемлемыми формами внссексуального поведения (преподавание в кружках, студиях и пр.). Можно предположить, что подобное поведение является вариантом психологической защиты, что описано при различных формах агрессивного сексуального поведения (R.A. Prentky, 1989) и также говорит об общности патогенетических механизмов при разнообразных расстройствах влечений. Помимо эротических фантазий и сновидений патологическое влечение у многих испытуемых этой группы проявлялось в стремлении коллекционировать изображения и фотографии детей, посещать пляжи и детские площадки.

Важнейшими моментами, провоцировавшими усиление патологического влечения и способствовавшими его реализации, являлись психогении, связанные с семейной жизнью испытуемых, алкоголизация и нарушение гетеросексуальной адаптации, выражавшееся эпизодической недостаточностью эрекций при совершении нормативного полового акта и некоторым снижением адекватного гетеросексуального влечения.

Продромальная стадия характеризовалась резким усилением патологического влечения к малолетним, которое сопровождалось борьбой мотивов, стремлением к подавлению возникающих побуждений с помощью напряженной работы или физических упражнений, а также аффективными нарушениями в виде истеро-невротических депрессий и дистимий. Вместе с тем и на высоте влечения, в стадии реализации перверсных действий, испытуемые сохраняли критическую оценку' своего поведения. Они предпринимали меры предосторожности: уезжали в другие районы города, прикрывали лицо одеждой, запрещали потерпевшим смотреть на себя. Для завершающей стадии было характерно мощное, но крайне непродолжительное чувство психической разрядки непосредственно после реализации перверсных действий, сменяющееся усилением внутренней напряженности и неудовлетворенности, что приводило к усугублению аффективных расстройств, возникших на продромальном этапе.

Необходимо отметить, что педофилия, оставаясь на протяжении длительного времени стержневым расстройством, редко существовала в изолированном виде. В структуре патологического влечения часто выявлялись агрессивно-садистические расстройства (5 наблюдений) и гомосексуальные тенденции (4 наблюдения). Последние являлись отражением нарушения этапа формирования психосексуальных ориентации. Вместе с тем у большинства обследованных педофилия не являлась первичным проявлением патологического сексуального влечения. Она приходила на смену иным формам – эксгибиционизму, визионизму, фроттеризму, либо вплеталась в структуру имевшихся агрессивно-садистических расстройств.

Испытуемый М., 30 лет. Обвиняется в изнасиловании малолетней. Наследственность психопатологически не отягощена. В раннем возрасте в развитии от сверстников не отставал. По характеру с детства был робким, застенчивым, обидчивым, дружил с детьми младше себя. В дошкольном возрасте боялся темноты и одиночества. Учиться начал с 8лет. Успевал удовлетворительно, был дисциплинированным, вежливым, замкнутым, отличался мечтательностью, много фантазировал, любил хвастаться. В 8-м классе перенес ушиб головы, после которого появились частые головные боли; он стал быстро уставать, резко ухудшилась успеваемость. В школьные годы испытуемый занимался спортом, обучался в музыкальной школе.

С 13—14 лет М. стал испытывать половое влечение к сверстницам, влюблялся, однако подойти к понравившейся девочке стеснялся, думал, что неинтересен, «хуже других ребят». Представлял, как ухаживает за девушками, дарит цветы, приглашает в кино, на танцы, однако считал это для себя недостижимым. Начал мастурбировать с 13 лет. При этом представлял себе обнаженные тела своих ровесниц, однако через 2-3 года их место заняли девочки 10-12 лет, фантазировал, что совершает с ними половые акты. В 19 лет после перенесенного гриппа у испытуемого появились сильные головные боли, общая слабость. Был поставлен диагноз—«последствия перенесенной нейроинфекции с очаговой микросимптоматикой, ликворной гипертензией, астеническим синдромом».

В возрасте 20 лет М. был привлечен к уголовной ответственности за изнасилование малолетней. В период следствия проходил судебно-психиатрическую экпертизу и был признан вменяемым с диагнозом «остаточные явления органического поражения центральной нервной системы с извращением полового влечения». Осужден на 8 лет лишения свободы. После освобождения имел сожительницу. С ее слов, никаких отклонений в поведении испытуемого, в том числе и в половой сфере, она не отмечала. В 28 лет М. вновь привлечен к уголовной ответственности за изнасилование 8-летней девочки.

Психическое состояние. Всесторонне ориентирован. Во время беседы с врачом держится несколько напряженно, взволнован, демонстративно закатывает глаза, заламывает руки, тяжело вздыхает. На вопросы отвечает после пауз, избирательно. Считает себя психически больным. Сведения о себе сообщает последовательно, однако умалчивает об отрицательно характеризующих его фактах. Считает, что его психическая болезнь проявляется в «ненормальном» половом влечении к маленьким девочкам. Отмечает, что в подростковом возрасте, п близительно в 12-13 лет начал испытывать сильное половое возбуждение, мастурбировал, представляя себе обнаженное женское тело. Вместе с тем, считал себя неполноценным, «опасался, что женщины не захотят иметь-ео мной дела». В фантазиях при мастурбации и эротических сновидениях видел обнаженных маленьких девочек, при этом отмечал очень яркие оргастичсские переживания.

До совершения первого правонарушения половых связей с женщинами не имел. В дальнейшем, когда вступал в половые связи с женщинами, отмечал, что влечение было сниженным, был убежден в своей сексуальной неполноценности. Продолжал мастурбировать, представляя себе обнаженное детское тело. Отмечает, что мог удержаться от совершения сексуальных действий с детьми, так как переживания при мастурбации и эротических сновидениях были очень яркими и приносили удовлетворение. Не раз отказывался от сексуальных контактов с девочками, так как поблизости было много народу. Мог подавить возникающее влечение с помощью физической работы или интересного занятия. Настоящее правонарушение совершил якобы после размолвки с сожительницей. Настроение снижено. Психотической симптоматики (бреда, галлюцинаций) не выявлено. Критическая оценка своего состояния и сложившейся ситуации сохранена.

Заключение. М. обнаруживает остаточные явления органического поражения головного мозга сложного генеза с незначительными изменениями психики.

В данном случае педофилия сформировалась у личности с патоха-рактерологическими особенностями в виде дисгармоничного сочетания тормозимых и истерических черт: с одной стороны, робость, застенчивость, обидчивость, с другой — демонстративность, склонность к браваде, преувеличению своих возможностей и фантазированию. Указанные личностные особенности возникли на фоне органической недостаточности головного мозга с церебрастени-ческими и неврозоподобными расстройствами. В подростковом возрасте у испытуемого выявилась задержка психосексуального развития с фиксацией на эротической фазе формирования сексуальности. В это время сексуальное влечение реализовывалось с помощью эротических фантазий, доминирующее положение в которых постепенно начал занимать педофильный объект. При попытках совершения нормативного полового акта М. испытывал ослабленное влечение и был убежден в своей сексуальной неполноценности и несостоятельности. Акты мастурбации, сопровождавшиеся эротическим фантазированием, на протяжении длительного времени являлись предпочтительной формой реализации сексуальной активности.

После перенесенной нейроинфекции произошло углубление цереб-растенической симптоматики, появились частые головные боли, раздражительность, утомляемость. Реализация девиантного влечения происходила у испытуемого на фоне указанных расстройств, к которым после длительных попыток подавления влечения присоединились истеро-депрессивные проявления. Обращает на себя внимание то, что он был в состоянии отказаться от реализации влечения в ситуации, когда мог быть замечен окружающими. Вместе с тем реализация де-виантной активности, выражающаяся в совершении насильственных сексуальных действий с малолетними, приносила испытуемому выраженное чувство психической разрядки с яркими оргастическими переживаниями, что способствовало фиксации как объекта патологического влечения, так и способа его реализации.

Наличие длительного продромального этапа с ярким образным эротическим фантазированием, аффективными нарушениями преимущественно невротического регистра, способность подавлению возникающего влечения и ощущение психической разрядки при реализации девиантных действий позволяют расценивать данный психопатологический вариант педофилии как навязчивый.

КОМПУЛЬСИВНЫЙ ВАРИАНТ

По мнению Г.К. Ушакова (1987), при компульсиях больной часто оценивает свое поведение как неправильное и нерациональное, но не может изменить его. Компульсивную личность отличает стойкая обсессивная охваченность, стремление к определенным действиям, несмотря на сознательное намерение к противоположному. Р. Snaith (1983), К. Имелинский (1986) характерным для компульсивных расстройств считают наличие специфического продрома и психогенно суженного поля сознания в момент реализации влечения.

Вместе с тем во взглядах отечественных авторов на компульсивные расстройства до настоящего времени нет единства. Так, А.А. Портнов, И.Н. Пятницкая (1973), описывая компульсивное влечение к алкоголю, подчеркивают, что оно носит неудержимый характер, достигает интенсивности физиологической потребности, и больные обычно с ним не борются.

Однако наличие или отсутствие борьбы мотивов является кардинальным признаком, позволяющим четко разграничить импульсивные и обсессивно-компульсивные расстройства. Клиническое содержание понятия «компульсивность» было раскрыто в работах Л.П. Васильевой (1971) и А.А. Ткаченко (1989). Несмотря на то, что Л.П. Васильева использует термин «импульсивноподобные влечения», она по сути описывает компульсивные расстройства со всеми присущими им психопатологическими особенностями — очерченным продромом, включающим в себя нарастание аффективных нарушений вплоть до депрессивно-дисфорических расстройств настроения, борьбу мотивов, психогенно суженное сознание во время реализации патологического влечения и характерную завершающую стадию с выраженным чувством облегчения и психической разрядки.

Компульсивный вариант педофилии наблюдался в 30,5% случаев (18 человек), преимущественно у лиц с олигофрениеи в степени легкой дебильности, эпилепсией, остаточными явлениями церебрально-органической патологии с легкими или умеренными нарушениями со стороны психики. У всех обследованных этой группы, несмотря на весьма незначительные изменения психики, отмечалась тенденция к легкому возникновению аффектогенных ухудшений психического состояния с депрессивно-дисфорической симптоматикой, повышением уровня тревоги, ощущением внутренней напряженности и дискомфорта. Круг психопатологических расстройств был достаточно широким и включал церебрастенические, неврозоподобные и психоподобные расстройства, а также в незначительном числе наблюдений—нерезко выраженные проявления психоорганического синдрома. Практически у всех больных отмечалась склонность к возникновению дисфорических расстройств настроения, у 1 человека были выявлены пароксизмальные проявления в виде судорожных припадков, кратковременных расстройств сознания, дисфорий. Помимо этого у 9 испытуемых обнаруживались признаки гипоталамического синдрома с комплексом характерных сомато-вегстативных проявлений, нередко достигавших глубины диэнцефальных кризов (С.А. Громов, П.Г. Лекарь, 1982; А.М. Вейн, О.А. Колосова, 1987; Е. Бешкемпиров, 1988).

Социально-трудовая и гетеросексуальная адаптация в этой группе была значительно ниже, чем в предыдущей. На половину обследованных в детском и подростковом возрасте стойко и длительно воздействовали неблагоприятные микросоциальные факторы. Ряд испытуемых смогли получить образование лишь в рамках программы вспомогательной школы, остальные .зачастую не имели законченного среднего образования и выполняли лишь неквалифицированную работу. Только 5 человек из этой группы когда-либо состояли в браке (к моменту обследования лишь 3 из них имели семью), и желание создать семью диктовалось у них не зрелой сексуальностью, а стремлением соответствовало стереотипам жизни референтной группы лиц, чье сексуальное поведение определялось адекватным половым влечением. Для всех испытуемых вступление в брак было своеобразной попыткой преодолеть патологическое влечение. Однако это не приносило успеха, и семейная жизнь их обычно была непродолжительной вследствие отсутствия адекватного гетеросексуального влечения.

Продромальная стадия у этой группы больных характеризовалась спонтанным, резким усилением эротических фантазий, нарушениями сна с учащением сексуальных сновидений, при этом сон оставался поверхностным, не приносил отдыха. Испытуемые в этот период были всецело поглощены своими переживаниями, пытались подавить возникшее влечение с помощью работы или физических упражнений, однако испытывали затруднение даже при выполнении действий, требующих привычных, автоматизированных навыков. Борьба мотивов на этой стадии была крайне напряженной, сопровождалась быстрым нарастанием аффективных расстройств до степени глубоких дисфорий, в структуре которых помимо тоскливо-злобного аффекта выявлялись тревога, страхи, суицидальные мысли. У ряда больных на высоте влечения непосредственно перед его реализацией к аффективным расстройствам присоединялись отрывочные бредовые идеи отношения с убежденностью в том, что окружающие догадываются об их состоянии и осуждают их.

В стадии реализации перверсных действий происходило резкое ослабление борьбы мотивов, девиантные акты в большинстве случаев совершались на фоне аффективно суженного сознания, сопровождались нарушением критической оценки своего состояния с последующей частичной амнезией. Для завершающей стадии было характерно выраженное чувство разрядки и облегчения, которое сопровождалось сомато-вегетативными проявлениями в виде озноба, потливости, сердцебиения, учащенного мочеиспускания, жажды, выраженность которых в отдельных случаях достигала глубины диэнцефальных кризов. Нередко больные испытывали сильную вину, раскаяние, жалость к жертве.

Следует отметить, что у испытуемых этой группы, обнаруживавших признаки олигофрении при сохранности основных психопатологических проявлений компульсивного варианта педофилии, наблюдался ряд особенностей. Они проявлялись преимущественно в значительно меньшей выраженности тех патологических проявлений, которые были связаны с морально-нравственной оценкой больными своего патологического влечения. Так, в силу несформированности у них тонких морально-этических представлений, аффективные расстройства, сопровождавшие борьбу мотивов, были не столь напряженными, в их структуре преобладал аффект злобы и раздражения и практически отсутствовали тревога, идеи самообвинения и раскаяние.

В подгруппе больных с компульсивным вариантом синдрома сексуальных перверсий в форме педофилии последняя также не выступала в качестве изолированной перверсии. Однако круг сопутствующих девиантных влечений был значительно шире, чем в группе больных с навязчивым вариантом педофилии, и включал гомосексуализм, агрессивно-садистические проявления, фетишизм, трансвестизм, вуайе-ризм, эксгибиционизм, нарциссизм, а также нарушения влечений несексуального круга — бродяжничество, алкоголизм, которые вместе с тем никогда не выступали на первый план.

Испытуемый Р., 31 года. Обвиняется в совершении развратных действий в отношении малолетних.

Родители в разводе с тех пор, как испытуемому исполнилось 5 лет. Мать затем дважды выходила замуж. Родился третьим из четырех етей. Рос в условиях гипоопеки. Отчимы относились к детям плохо, пьянствовали, устраивали дома скандалы, били Р. Мать детьми не занималась. После домашних конфликтов Р. убегал из дома, ночевал в подвалах, на чердаках. Рос подвижным, непослушным, замкнутым, ^ малообщительным. Среди сверстников друзей не имел. Школу начал посещать своевременно. Учеба давалась с большим трудом, плохоД понимал объяснения учителей, не справлялся с заданиями, дома уроки не готовил. Увлекался спортом, вместе с тем никогда не принимал участия в командных играх, занимался индивидуальными видами спорта—плаванием, лыжами.

С 8-летнего возраста дружил с девочкой младше себя по возрасту, играл с ней в куклы, дочки-матери. Нередко они вместе обнажались и рассматривали друг у друга половые органы, при этом Р. испытывал сильное половое возбуждение. В 11 лет начал мастурбировать ежедневно (до 10 раз в сутки). В 16 лет стал встречаться с женщиной значительно старше себя. При первом половом акте из-за слабости эрекции не смог ввести половой член, через несколько дней совершил повторную попытку, эрекция была слабой, продолжительность полового акта около 10—15 минут. Оргастические переживания были неяркими. До ухода в армию продолжал встречаться с этой женщиной, однако уклонялся от интимной близости, не всегда мог совершить половой акт из-за слабости эрекции. Эякуляция наступала не раньше, чем через 10—15 минут, при этом требовалось дополнительное фантазирование, во время которого представлял себе девочку, с которой дружил в детстве.

После окончания 8-го класса поступил в ПТУ, где получил специальность сварщика. В период службы в армии неоднократно подвергался избиениям со стороны сослуживцев, терял сознание. Вскоре после очередной травмы заметил, что его привлекают маленькие девочки; глядя на них, испытывал сильное половое возбуждение, нередко видел их во сне, в эти моменты отмечались поллюции. Представлял себе детей во время актов мастурбации, сначала только девочек, а потом и мальчиков. Начал совершать самовольные отлучки, во время которых подходил к школам, детским садам и местам прогулок детей, смотрел на них, затем обнажал при них гениталии и мастурбировал. До 18—20 лет эти эпизоды были редкими — раз в 1,5—2 месяца.

После армии жил один, устроился работать сварщиком. Чтобы избавиться от влечения к детям, женился на женщине значительно старше себя. От брака имеет одного ребенка. Очень «уважал» свою жену, однако полового влечения к ней не испытывал, «не мог заставить себя совершить половой акт», вскоре брак был расторгнут. В 21 год эпизоды сексуального влечения к малолетним участились до 2—3 раз в месяц, при этом Р. испытывал потребность дотрагиваться до детей, ласкать их, трогать их половые органы. В 1984 г. впервые привлечен к уголовной ответственности за совершение развратных действий с малолетними, осужден на 1,5 года лишения свободы. После освобождения неоднократно совершал развратные действия в отношении малолетних.

В 27 лет самостоятельно обратился в психиатрическую больницу, был госпитализирован. Установлен диагноз—«психопатоподобное развитие личности с сексуальными перверсиями вследствие раннего органического поражения центральной нервной, системы». В это же время против Р. вновь было возбуждено уголовное дело за совершение развратных действий в отношении малолетних. Осужден на 3 года лишения свободы и направлен на стройки народного хозяйства. Согласно характеристике, в коллективе уживался с трудом, был замкнут, малообщителен. Со слов испытуемого, в тот период чувствовал себя очень плохо, по ночам не мог спать, беспокоили страхи, не мог находиться в темной комнате, участились эпизоды мастурбации.

При обследовании установлено следующее. Заключение сексопатолога: «синдром сексуальных перверсий в форме педофилии, обсессивно-персеверативный онанизм». Заключение невропатолога: «органические изменения центральной нервной системы». При электроэнце-фалографическом обследовании на фоне диффузных изменений биоэлектрической активности головного мозга отмечается отчетливое преобладание изменений в центральной и псредневисочных областях.

Психическое состояние. Испытуемый контактен. Во время беседы держится вежливо, корректно. Заметно взволнован, многословен, речь сбивчивая, ускоренная. Жалуется на сильные головные боли, постоянно сниженный фон настроения, отмечает, что нередко возникает мысль покончить с собой. Правонарушение не отрицает. Сообщил, что с 10—11 лет испытывает сильное половое возбуждение, ежедневно мастурбировал до 10—12 раз в сутки. В 18—19 лет появилось сексуальное влечение к детям 3—5 лет. Влечение к детям резко усиливалось после ссор, конфликтов, неприятных известий. Испытывал возбуждение, увидев детей по телевизору или на фотографиях в журналах. За несколько дней до совершен ия сексуальных действий с детьми влечение к ним резко усиливалось. Учащались эротические сновидения, Р. плохо спал ночами, утром вставал усталый, разбитый. Ощущал сильное внутреннее напряжение, тревогу, страх, сопровождавшиеся постоянными мыслями о маленьких детях. Эти мысли были неприятны и мучительны, однако переключиться не мог — усиливались тревога и страхи, появлялись неприятные ощущения в различных частях тела. Работать было невозможно, «все валилось из рук». Когда пытался «найти» ребенка, казалось, что прохожие на улице догадываются, куда и зачем он идет, осуждают его, считают «последним человеком».

После совершения сексуальных действий с малолетними испытывал сильное чувство разрядки, сопрововождавшесся ознобом, повышением температуры, потливостью. Вместе с этим испытывал сильное чувство вины перед детьми и жалость к ним, давал себе обещание больше этого не делать, однако через 2—3 недели все повторялось.

За время пребывания в судебно-психиатрическом отделении неодократно отмечались резкие спонтанные аффективные колебания с депрессивно-дисфоричсской окраской настроения, суицидальными мыслями, аутоагрессией. Мышление вязкое, обстоятельное. Критическая оценка своего состояния и сложившейся ситуации снижена.

Заключение. Р. обнаруживает признаки органического поражения головного мозга сложного генеза с выраженными аффективно-волевыми нарушениями и синдромом сексуальных перверсий в форме педофилии.

Анализ данного случая указывает на то, что формирование педофилии у испытуемого происходило на фоне остаточных явлений раннего органического поражения головного мозга. Нарушения развития характеризовались появлением в дошкольном возрасте психопатоподобных расстройств, проявлявшихся дисгармоничным сочетанием возбудимых и шизоидных черт, а также нерезко выраженным отставанием в интеллектуальном развитии с трудностями усвоения программы общеобразовательной школы, новых знаний и навыков, некоторым снижением памяти, нарушением концентрации внимания.

Имеющиеся у испытуемого расстройства усугублялись неблагоприятным воздействием микросоциального окружения (пьянство отчимов, конфликты в семье), что указывает на участие в формировании перверсий как биологических, так и социальных факторов (в значительно меньшей степени). Нарушения полового развития выявились у испытуемого в возрасте 8-9 лет и проявлялись в нарушении формирования стереотипов полоролсвого поведения со стремлением общаться с детьми противоположного пола, младшего возраста, а также в выборе игр. У испытуемого также отмечалось раннее допубсртатнос начало мастурбации, носившей обсессивно- персеверативный характер и сопровождавшейся порой воспоминаниями о сексуальных пере-живаних дошкольного периода. В данном случае возможна фиксация полового удовлетворения по типу импринтинга на фоне органической неполноценности диэнцефальных структур головного мозга и эмоциональной депривации, вызванной жестким типом воспитания (А.В. Арутюнян, 1982).

К моменту начала половой жизни у испытуемого выявилось отсутствие гетеросексуального влечения, а также функциональные сексуальные расстройства (слабость эрекции, ejaculacia tarda ), препятствующие совершению нормативного полового акта и требовавшие дополнительного фантазирования с представлением детского тела или онанистического акта.

Окончательное становление синдрома сексуальных перверсий щ изошло к 19-20 годам, когда единственно возможной формой сексуального удовлетворения стали акты эксгибиционизма и сексуальные манипуляции с детьми, а нарушенное сексуальное влечение начале сопровождаться четкими аффективными и сомато-вегетативным проявлениями. Характер сопутствующих аффективных расстройств, а также выявленные при настоящем обследовании гипоталамические расстройства, неодолимость возникающего влечения с относительна длинным (до нескольких суток) продромальным периодом и характерной завершающей стадией позволяют отнести данный случай к компульсивному варианту педофилии. Выявляется тенденция к усложнению феноменологической структуры синдрома за счет присоединения таких патологических способов реализации нарушенного влечения как акты эксгибиционизма, орально-генитальная стимуляция детских половых органов.

ИМПУЛЬСИВНЫЙ ВАРИАНТ

Трудности при разграничении навязчивых и импульсивньо влечений, а также отсутствие единой точки зрения на психопатологическое содержание этих состояний нередко приводят к расширен и» клинических границ понятия импульсивности. Так, Д. Дюше (1962) определяет импульсивность как настойчивую, очень часто непрсодс лимую тенденцию, которая нередко приводит к актам бесполезным даже вредным. К критериям импульсивности он относит реализацш действия по внутреннему побуждению, независимо от характера привычек субъекта, разно возможную как при ясном сознании, так при беспамятстве, непреодолимость возникающего влечения, отсутствие в момент реализации волевого контроля.

Вместе с тем, описывая «непреодолимость» возникающих побуждений, автор не отрицает также и наличия сопротивления им, что предполагает более или менее длительную борьбу и противоречит мнении С.С. Корсакова о том, что импульсивные действия совершаются сразу же, как только влечение достигает сознания. Это противоречит также современной и достаточно широко распространенной точке зрения о том, что импульсивные расстройства являются остро возникающим стремлением, овладевающим рассудком больного и подчиняющим себе его поведение (А.В. Снежнсвский, 1983). Кроме того, по мнению Дюше, возможно существование навязчивой (психической) импульсивности и ряда промежуточных форм, когда какое-либо действ» осуществляется более сознательно и менее внезапно.

Н. Еу е.а. (1971) определяют импульсивность как неудержимые поступки, возникающие внезапно и не поддающиеся волевому контролю. К ним относятся акты агрессии и аутоагрессии, различные сексуальные действия, запои, уходы и бродяжничество. Как подчеркивают авторы, данные импульсивные явления отличаются от пароксизмальной или катотонической импульсивности при соответствующих психичсских заболеваниях тем, что реализуются при ясном сознании под влиянием сильнейших аффективных побудительных мотивов, и в этом плане импульсивное поведение неразрывно связано с обсессивно-компульсивными расстройствами.

З.Ш. Кыштобаева (1987), описывая импульсивные влечения при шизофрении, отмечает, что они воспринимаются больными как чуждые, нелепые и болезненные, а реализации их предшествует борьба мотивов, продолжающаяся до нескольких часов. Т.Н. Кадырова (1987), рассматривая агрессивно-садистические влечения у детей и подростков, выделяет эпизодические и стойкие импульсивные влечения, причем для первых, по мнению автора, характерны острое возникновение, четкая очерченность, резко выраженная аффективная напряженность и сочетание с резидуально- органической симптоматикой. Близкие описания импульсивных действий приводятся в работах Л.П. Васильевой (1971), А.А. Ткаченко (1989) и других авторов. Стойкие же импульсивные влечения характеризуются постепенным началом, большей продолжительностью и меньшей напряженностью аффекта, чаше встречаются при шизофрении.

Вместе с тем столь широкая трактовка понятия «импульсивность» представляется нам необоснованной. В англо-американской литературе для обозначения патологических влечений, реализации которых предшествует напряженная, но зачастую безуспешная борьба мотивов, обусловленная сознанием их болезненности, неуместности, чуждости их личности, используется понятие «обссссивно- компульсив-ные расстройства» (R. Hochn-Sarie e.a., 1983; W.N. Goldstein, 1985; S. Khanna e.а., 1987, DSM-III-R, 1988).

Импульсивный вариант педофилии встречался в 20,3% случаев (12 человек) преимущественно у лиц с олигофренией в степени умеренной и выраженной дебильности, последствиями ранней церебрально-органической патологии, которым сопутствовали значительные изменения со стороны психики, и у больных с прогредиентными формами шизофрении. У лиц с явлениями церебрально-органической патологии психопатологические расстройства выражались в наличии глубоких задержек развития с интеллектуальной недостаточностью, не-сформированностью даже элементарных представлений о морально-этических требованиях и нормах, серьезными эмоционально-волевыми расстройствами, дисфориями.

Необходимо подчеркнуть, что в эту группу входили 2 из 3 обследованных испытуемых с эпилепсией, кроме того, у 3 человек был эпилептиформный синдром. Эпилептический очаг и патологические изменения локализовались при этом в височных областях. Помимо того, при обследовании у 3 человек были выявлены признаки височного синдрома с изменчивостью настроения, периодами немотивированного дисфорического изменения аффекта, вспышками злобы, ярости, агрессивности, а также пароксизмально возникающими психосснсорными расстройствами по типу деперсонализации и дереализации, состояний déjà vu, jamais vu (Т. Биликевич, 1970; А.С. Матвеев, 1971: Л.В. Сигидиенко, 1986; А.А. Ткаченко, 1989; M.E. Drake, 1988; I. Kaminer e.а., 1988). Это согласуется сданными G.M. Ellison (1982) о том, что сексуальные правонарушения при эпилепсии и эпилептифор-мном синдроме наиболее часто возникают при локализации патологического очага в височных отделах мозга. У большинства испытуемых проявления височного синдрома наблюдались на фоне выраженных диэнцефальных расстройств с резкими приступами голода, жажды, колебаниями артериального давления. У больных с прогредиентными формами шизофрении выявлялись признаки дефицитарных расстройств в виде выраженных нарушений мышления, обеднения круга интересов, утраты прежних привязанностей, падения активности.

Всем испытуемым этой группы были присущи значительные нарушения социально-трудовой и гетеросексуальной адаптации. Из них 7 человек смогли получить образование лишь в пределах 5—6 классов вспомогательной школы или обучались индивидуально. Практически ни у кого из обследованных не было профессий и сформированных трудовых навыков. Только у 3 больных были семьи, однако у 2 из них выявлялись сексуальные расстройства, выражавшиеся в отсутствии гетеросексуального влечения и слабости эрекций, препятствующие совершению половых актов.

Продромальная стадия была при этом очень короткой, отмечались явления дереализации, деперсонализации, депрессивно-дисфорического изменения аффекта, чувства сильной немотивированной тревоги, страха, внутренней напряженности. Влечение возникало внезапно и остро, отличалось высокой интенсивностью, отсутствием борьбы мотивов и требовало немедленной реализации. Критическая оценка своего состояния в этот период была нарушена. Приреализации пер-версных действий не принимались никакие меры предосторожности, нередко она проходила на фоне психогенных нарушений сознания различной глубины и сопровождалась выраженными агрессивно-садистическими проявлениями. Завершающая стадия по своей структуре напоминала постпароксизмальные состояния с выраженной астенией, вялостью, сонливостью.

Феноменологическая структура синдрома сексуальных перверсий у этой группы больных отличалась бедностью и включала преимущественно агрессивно- садистические и гомосексуальные расстройства. Выбор гомосексуального объекта в подавляющем большинстве случаев определялся недифферснцированностью полового влечения.

Испытуемый Л., 21 год. Привлекается к уголовной ответственности за изнасилование малолетнего.

Мать страдает эпилепсией и злоупотребляет алкоголем, отец с ней не проживает. Л. появился на свет в срочных родах. До года перенес диспепсию и черепно-мозговую травму с потерей сознания. С 8 месяцев до 2,5 лет у него наблюдались судорожные припадки с потерей сознания, тоническими и клоническими судорогами. Рос слабым, болезненным, отставал в психофизическом развитии от сверстников. С 3 лет наблюдался детским психоневрологом с диагнозом «олигофрения». С детства был конфликтным, раздражительным, капризным, агрессивным, часто дрался. Учился во вспомогательной шкоде, не усваивал программный материал, не имел никаких интересов и увлечений.

В возрасте 10 лет в связи с трудностями поведения, агрессивностью, склонностью к бродяжничеству был направлен на лечение в детскую психиатрическую больницу. Выписан с диагнозом «олигофрения в степени выраженной дебильности, психопатоподобный и церебрастенический синдром». В дальнейшем состояние его не улучшилось. Он бродяжничал, проявлял агрессивность по отношению к матери, избивал детей, был замечен в воровстве. По данным медицинской документации, у испытуемого в подростковом возрасте отмечалось отставание в половом развитии. В амбулаторной карте имеется запись о том, что на улице он пристает к маленьким детям. По словам матери, он пытался совершить акт мужеложества со своим малолетним братом.

В 13 лет испытуемый начал подбривать брови, подводил их карандашом, красился. На улице открыто приставал к мальчикам, заставлял их раздеваться. В 15 лет был задержан на территории детского сада, где совершал сексуальные действия с 8-летним мальчиком. Заявил, что собирался его изнасиловать. В отделении милиции испытуемый был осмотрен судебно-медицинским экспертом, который дал заключение о том, что по своему физическому развитию Л. не может совершать половые акты, однако сам испытуемый продолжал наговаривать на себя, заявлял, что изнасиловал и других ребят, приводил различные подробности. Был госпитализирован в психиатрическую больницу. В отделении стремился общаться с подростками, часто садился на их кровати, обнимался с ними. С диагнозом «олигофрения в степени выраженной дебильности с психопатоподбным поведением и перверсными влечениями», испытуемый был переведен в загородную психиатрическую больницу, где находился в течение 6 месяцев.

После выписки поведение испытуемого не изменилось. С 16 лет испытуемый имеет II группу инвалидности по психическому заболеванию. Со слов матери и соседей известно, что он продолжал приводить домой мальчиков, однажды пытался изнасиловать подростка. Любил смотреть фильмы эротического содержания, при этом испытывал сильное половое возбуждение. Испытуемому нравилось причинять боль другим людям. Мать сообщила, что после совершения сексуальных действий с детьми он приходил домой очень возбужденный, рассказывал ей о том, что произошло, говорил, что когда видит мальчиков, ничего не может с собой сделать, на него «что-то находит».

При обследовании установлено следующее. Испытуемый диспластичен. При наружном осмотре выявлены монголоидные черты лица, «крыловидные» лопатки, высокий свод стопы, сросшиеся II и III пальцы ног. Очаговой неврологической симптоматики нет. При электроэнцефалографическом обследовании выявлены значительные диффузные нарушения биоэлектрической активности головного мозга, признаки повышенной ирригации мозговых структур, преобладающие в височных отделениях.

ПСИХИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ

Испытуемый контактен. Во время беседы непоседлив, неусидчив, постоянно вертится, оглядывается по сторонам, отвлекается на происходящие вокруг события. Не сразу понимает смысл задаваемых ему вопросов. Высказывания его облегченны, наивны, порой противоречивы. Сведения о себе сообщает не всегда последовательно, склонен к фантазиям и самооговорам. Настроение спонтанно меняется вне зависимости от контекста беседы — испытуемый то благодушен, дурашлив, склонен к неуместным шуткам, то без видимой причины становится раздражительным, гневливым, конфликтным. Отмечает, что у него иногда бывают приступы ярости, когда он «может сделать что угодно», однажды пытался задушить мать.

Правонарушение не отрицает. Поясняет, что влечение к мальчикам у него возникло в 13-летнем возрасте. Рассказывает о нем противоречиво, то заявляет, что может на протяжении определенного времени не совершать сексуальных действий с детьми, то утверждает, что не может сопротивляться возникающему желанию. Отмечает, что если не мог найти мальчика, становился как зверь, «мог сделать что угодно», однако после сексуальных действий с детьми порой испытывал чувство раскаяния. Половое влечение к женщинам категорически отрицает. Эмоциоанальные проявления испытуемого малодифференцированны, примитивны, отличаются крайней незрелостью. Критическое отношение к своему состоянию и сложившейся ситуации нарушено. При экспериментально-психологическом обследовании выявлены недостаточность и контролирующей и регулирующей функций мышления с трудностью самостоятельной организации деятельности.

Заключение. Л. обнаруживает признаки раннего органического поражения головного мозга сложного генеза с выраженными изменениями со стороны психики и синдромам сексуальных перверсий в форме гомосексуальной педофилии.

Анализ данного наблюдения показывает, что у испытуемого имеется наследственная отягощенность психическим заболеванием. К числу вредностей, которые могли способствовать внутриутробному поражению плода, относится также алкоголизация родителей. О внутриутробном поражении плода говорит также наличие у него множества врожденных уродств и эпилептиформных расстройств в младенчестве. В детском возрасте у испытуемого отмечалось выраженное отставание в психофизическом развитии, проявлявшееся в недоразвитии интеллекта и познавательных функций с невозможностью усвоения программы вспомогательной школы, нарушением темпа полового созревания.

В это время у него произошло формирование стойкого и выраженного психопатоподобного синдрома с расторможенностью влечений, агрессивностью, вспыльчивостью, конфликтностью, склонностью к бродяжничеству и воровству. В подростковом возрасте у испытусмого отмечалась дисгармония пубертатного развития с выраженным психофизическим инфантилизмом и ретардацией психосексуального становления, на фоне которого сформировался синдром сексуальных перверсий в форме педофилии с гомосексуальным объектом полового влечения и агрессивно-садистическим компонентом. В дальнейшем произошло усложнение структуры синдрома за счет присоединения аффективных (дисфорических) расстройств, сопутствующих патологическому влечению, которое характеризовалось остротой, неодолимостью возникновения, отсутствием борьбы мотивов. Вышесказанное позволяет отнести данный случай к импульсивному варианту педофилии.

ПСЕВДОРАЦИОНАЛИСТИЧЕСКИЙ ВАРИАНТ

Псевдорационалистичсский вариант встречался наиболее редко — в 13,8% случаев (8 наблюдений) — у больных с малопрогредиентными формами шизофрении. Это единственный вариант педофилии, при котором наблюдалась четкая нозологическая специфичность. Клиническая картина заболевания у этих больных характеризовалась преимущественно нсврозоподобными и психопатоподобными расстройствами, наличием биполярных аффективных колебаний, периодически возникающими состояниями немотивированной тревоги, страха, астено-ипохондрическими расстройствами, а также признаками нерезко выраженных дефицитарных изменений. Помимо этого, практичс-скиу всехобследованныхданной группыбыли вы явлены сопутствующие Церебрально-органические расстройства в структуре церебрастениче-ского синдрома, обусловленного преимущественно ранней органической патологией головного мозга. Они проявлялись частыми головными болями, повышенной утомляемостью, мстеочувствитсльностью, непереносимостью резких колебаний температуры, а также органической неврологической микросимптоматикой.

У подавляющего большинства больных отмечалась выраженная диссоциация между уровнем социально-трудовой и гетеросексуальной адаптации. Так, 3 человека имели высшее образование и работали по специальности, 4 имели профессию и постоянное место работы. Вместе с тем гетеросексуальная адаптация у этих пациентов был резко нарушена, лишь 2 человека когда-либо состояли в браке, остальные никогда не имели семьи.

Для этого варианта педофилии было свойственно отсутствие четкой стадийности при реализации перверсных действий, а также таких кардинальных признаков расстройств влечений, как чуждость личности, борьба мотивов, аффективная заряженность переживаний. Влечение не воспринималось пациентами как необычное и неадекватное, напротив, они стремились реционализировать свое поведение, приводя множество нелепых и парологичных доводов для его объяснения. Так, они утверждали, что занимаются сексуальным просвещением молодежи для подготовки их к дальнейшей жизни, учат детей воспрнимать качественно иной уровень гармонии человеческих отношений и пр.

По мере нарастания специфического дефекта изменялся и характер девиантной активности больных, которые постепенно утрачивали чувственный, сексуальный компонент влечения, реализуя его неадекватной и зачастую неприемлемой обществом активностью, которая, однако, не была связана с непосредственным половым контактом с детьми, не сопровождалась мастурбацией, семяизвержением. Пациенты получали «высшее духовное удовлетворение» от созерцания обнаженных детских тел, при этом нередко делались зарисовки и фотоснимки. Многие из них изменяли и свою профессию и устраивались на работу в школы, детские кружки и студии. Мотивировали они это необходимостью проведения «научных исследований», «разработкой гигиенических методик работы с детьми» и пр.

У испытуемых этой группы ниаболее часто помимо педофилии выявлялся гомосексуализм и садо-мазохистские расстройства. Причем в отличие от таковых в других группах, последние отличались своеобразной «утонченностью», садистические проявления, как правило выражались не в стремлении причинить жертве физические мучения, а нанести завуалированное оскорбление. Мазохистские установки также предполагали причинение самому себе не физических, а моральных страданий.

Испытуемый Ч., 48 лет. Обвиняется в совершении развратных действий в отношении малолетних. Наследственность психопатологически не отягощена. Испытуемый| в раннем детстве развивался правильно. Школу начал посещать с 6 лет, учился хорошо. Был общительным, доброжелательным, веселым, имел друзей среди сверстников, являлся лидером в их коллективе. Увлекался спортом, много читал, фантазировал о прочитанном. С детства отличался повышенной чувствительностью, ранимостью, плакал во время просмотра грустных фильмов.

С 5 лет испытуемый неоднократно являлся свидетелем интимной близости родителей, после чего испытывал чувство отвращения и брезгливости, избегал общения с матерью. К этому же времени относятся эпизоды, когда испытуемый раздевал сверстницу, трогал ее половые органы, получал удовольствие от доставляемых ей приятных ощущений. С 7 до 20 лет периодически подглядывал за совершающими половые акты. Мастурбирует с 10 лет (первоначально — в компании сверстников). Во время актов мастурбации испытывал чувство стыда и раскаяния. Первое семяизвержение произошло в 13 лет при поллюции. До 18-19 лет наблюдались эпизоды вуайеризма. В период обучения в техникуме испытуемый стал более замкнутым, малообщительным. В это же время у него появились периоды сниженного настроения с вялостью, апатией, бездеятельностью. В подростковом и юношеском возрасте они были непродолжительными и сменялись повышенным настроением, чувством беспричинной робости и уверенности в своих силах и способностях. В эти периоды у испытуемого появлялись новые увлечения, все давалось легко, «само собой».

С 16 лет увлекается рисованием и скульптурой. Много занимался в художественных студиях. С 19 лет практиковал орально-генитальные контакты со знакомой девушкой. Первый половой акт в 22 года, сексуального удовлетворения не получил. После окончания МГХИ имени Сурикова работал иллюстратором, занимался преподавательской деятельностью, ему присвоено звание доцента. Участвовал в ряде художественных выставок. В своих работах стремился раскрыть темы «юность», «защита окружающей среды».

Со слов испытуемого известно, что на протяжении всей жизни у него продолжались и с возрастом стали более очерченными колебания настроения. Летом он, как правило, чувствовал себя хорошо, много и плодотворно работал, испытывая чувство подъема, радости, вдохновения, не ощущая усталости и потребности во сне. В эти периоды он сделал большую часть своих работ. Подобное состояние продолжалось обычно на протяжении 1,5—2 месяцев, а затем сменялось «спадом» с чувством внутренней опустошенности, подавленности. В это время не мог себя заставить взяться за работу, не хотелось выходить.из дома. Состояние несколько улучшалось, когда он рассматривал свою коллекцию—слайды и фотографии обнаженных детей, сделанные им на пляжах.

Состоял в браке, имеет сына 20 лет. Со слов испытуемого известно, что семейная жизнь его сложилась неудачно, он избегал половой близости с женой, так как опасался, что не приносит ей удовлетворения из-за преждевременной эякуляции. Очень переживал, когда она говорила ему об этом. Максимальный эксцесс в 33 года — 4 половых акта за сутки. В течение последних 12 лет сожительствует с Г. С ее слов известно, что по характеру испытуемый замкнут, любит одиночество, увлекается фотографией. Часто фотографировал ее в обнаженном виде или их обоих в сексуальных позах.

Со слов Г. известно также, что в студию к испытуемому приходи, много детей, он относился к ним как «любящий отец» и товарищ, спрашивал у Г., как привлечь к себе детей. По словам сотрудницы испытуемого В., он нередко использовал в качестве натуры детей своих знакомых, вокруг него всегда были дети. Ч. утверждал, что с раннего возраста их надо приучать к обнаженной натуре, воспитывать на этом. Согласно материалам уголовного дела, испытуемый у себя в студии предлагал девочкам раздеваться, обнажался сам, фотографировал их в сексуальных позах, вел беседы на сексуальные темы, трогал руками и языком их половые органы, ложился на них и имитировал половой акт, просил их мочиться к нему в рот. При обыске в квартире испытуемого обнаружено большое количество слайдов и фотографий с изображением обнаженных девочек и женщин.

При обследовании установлено следующее.

Заключение сексопатолога: синдром сексуальных перверсий в форме педофилии на фоне дисгармонии психосексуального развития в пубертате.

Психическое состояние. Испытуемый во время беседы держится свободно, оживлен, порой не к месту улыбается. Парамимичен. На вопросы отвечает подробно, многословно, не всегда в плане заданного, легко соскальзывает на побочные ассоциации, склонен к резонерству. Пространно рассуждает на отвлеченные темы — о предназначении художника, роли творчества в воспитании общества, о ханжеском отношении людей к обнаженной натуре. Речь витиеватая, несколько ускоренная. Сведения о себе сообщает не всегда последовательно. Отмечает, что в последние годы характер его творчества изменился, он стал работать формально, «без удовольствия и вдохновения». О работе с детьми рассказывает охотно, считает тему детства главной в своем творчестве. Подробно и обнаженно рассказывает о правонарушении, об интимных отношениях с сожительницей, поясняет, что очень редко совершал с ней половые акты, предпочитая им «сексуальные игры» и орально- генитальные контакты. Создавшейся ситуацией не тяготился, с улыбкой заявляет, что в следственном изоляторе ему было интересно, он дал ему возможность познакомиться с необычными людьми. В отделении у испытуемого отмечается повышенный фон настроения, он оживлен, общителен, много рисует; на рисунках — преимущественно обнаженные девочки. Мышление испытуемого аморфное, непоследовательное, паралогичное. Критическая оценка своего состояния и сложившейся ситуации нарушена.

Заключение. Ч. страдает медленнопрогредиентной непрерывно текущей шизофренией.

Анализ данного наблюдения указывает на наличие у испытуемого в детском возрасте акцентуации характера по истерическому типу со склонностью к фантазированию, активностью, общительностью, стремлением к лидерству. В возрасте 16-17 лет у него наблюдался патохарактерологический сдвиг с появлением таких ранее не свойственных ему черт, как замкнутость, склонность к одиночеству и уединению. В этом же возрасте появились биполярные аффективные колебания от субдепрессий с вяло-апатической окраской настроения до гипоманиакальных состояний с чувством беспричинной радости, повышенной активностью, стремлением к деятельности. Аффективные нарушения имели сезонный характер с тенденцией к постепенному углублению депрессивных расстройств. Одновременно происходило нарастание изменений психики в виде сензитивности, ранимости, сочетавшихся с эмоциональной холодностью, отгороженностью от окружающих, аутизмом, и болезненных нарушений мышления с непоследовательностью, нецеленаправленностью, паралогичностью.

В пубертатном возрасте у испытуемого наблюдалась дисгармония психосексуального развития, на фоне которой отмечались нестойкие псрверсные тенденции (эпизоды вуайеризма). В дальнейшем имело место нарушение гетеросексуальной адаптации, проявлявшееся в снижении либидо, недостаточности эрекций, предпочтении петтинга и орально-генитальных контактов. Формирование педофилии произошло у испытуемого в зрелом возрасте. Характерными особенностями влечения являлись отсутствие восприятия его как чуждого и насильственного, борьбы мотивов, четкой стадийности при реализации дсвиантных актов и стремление объяснить свои действия с помощью достаточно нелепых и нелогичных доводов. Все изложенное позволяет отнести данный случай к псевдорационалистическому варианту педофилии. В структуре патологического влечения помимо педофилии имеются отчетливые мазохистские проявления.

Несмотря на то, что четкая и однозначная нозологическая специфичность была выявлена лишь при псевдорационалистическом варианте педофилии, в остальных случаях отмечена взаимосвязь между глубиной психических и личностных расстройств и патологичностью парафилий. Так, среди испытуемых с навязчивой и компульсивной педофилией в основном были лица с незначительной выраженностью личностных и психических аномалий, что приводило к преобладанию в клинической картине проявлений патологических влечений

Источник: ЛРНЦ «Феникс», 1994

Темы:
педофилия