Пациентка Виктория, 24 года. Болеет 8 лет

Диагноз: «хронифицированный депрессивный эпизод легкой степени» и «конверсионное расстройство» (примечание: конверсионное расстройство – ранее его называли «истерический невроз» – это психогенное заболевание с разнообразной симптоматикой, напоминающей самые различные расстройства, при отсутствии органической причины болезни).

Лечение проходило с 4 января 2014 по 30 мая 2014 года.

Лечащий врач – Антон Васильевич Дьяченко

Для беседы со мной пришли две женщины – обе яркие, энергичные. От них исходил какой-то заряд бодрости и оптимизма. А так как заранее я не была предупреждена, какого возраста ожидаемая мной собеседница, то стала теряться в догадках: « Которая из них пациентка?» Сомнения рассеяла первая фраза матери: «У моей дочери сильная депрессия на фоне панических атак с 8-летним стажем».

После небольшой паузы, увидев на моем лице удивление, она продолжила: «Я тоже, как и вы, живя бок о бок со своим ребенком, не могла даже предположить, что у нее душевная болезнь. Ну, что тут странного, казалось мне, если ребенок сильно привязан к нам, родителям, и не хочет расставаться с нами ни на минуту? Значит, так проявляется дочерняя любовь. В 16 лет стало очевидным, что с нею что-то не так: она наотрез отказывалась выходить из дома одна, она испытывала страх оказаться одной на улице, возникали паники. В семье мы решили, что кто- то, возможно, испугал нашу девочку, и обратились к «бабке», которая лечит сглаз. Не помогло. Дальше — хуже, так что за помощью направились в мединститут, где и был поставлен диагноз — «панические атаки». Нас отругали, что так долго не обращались к врачам и запустили болезнь. Дочь прошла там лечение, но, когда ее выписывали, мне трудно было понять, насколько она здорова. Она, следуя назначениям, продолжала принимать лекарства, но самочувствие не улучшалось, и врачи нам порекомендовали, обратиться к психотерапевту».

В повествование вмешалась Виктория: «Ма, я сама дальше расскажу. После визитов к психотерапевту я чувствовала себя лучше, но болезнь оставалась. В поисках реальной помощи побывала у четырех, отказываясь от услуг одного в пользу другого. Но однажды я поймала себя на мысли, что больше так не могу и не хочу. Всё! Дошла до точки. Неужели всю жизнь так и придется зависеть от них?! И бросила ходить. Через год почувствовала себя настолько плохо, что поняла: без врачей не обойдусь. Вспомнила, что когда-то в Интернете читала про «Феникс» и вообще слышала об Александре Олимпиевиче Бухановском. Мне даже показалось странным, почему раньше этой информацией не воспользовалась. Ввела в поисковой строке название клиники, и… вскоре попала на прием к ОЛЬГЕ АЛЕКСАНДРОВНЕ БУХАНОВСКОЙ. Я благодарна ей и за ее профессиональную помощь, и за участливое человеческое отношение, и за лечащего врача Антона Васильевича, которого она назначила мне. Вспоминая свои страхи и опасения, как я поначалу боялась всех и всего, мне становится даже смешно. Представляете, когда Антон Васильевич предложил мне подписать договор об оказании медицинских услуг, я подумала про себя: «А вдруг меня здесь свяжут?» А когда увидела вокруг других пациентов, стала еще больше тревожиться, ведь я не ощущала себя больной. Все вскоре стало на свои места. В клинике я со всеми подружилась и настолько привязалась ко всем, что мой доктор стал охлаждать мой пыл: «Помни, это не твой дом, это клиника». Если до того я годами с мамой не разлучалась, то через неделю лечения я спокойно ее отпустила и осталась одна. Однажды Антон Васильевич сказал, что пришло время, когда я должна самостоятельно выйти за пределы центра. Я активно сопротивлялась, ревела. Но он продолжал настаивать на своем, пообещав во время моей прогулки по незнакомому городу сопровождать меня, держа связь по телефону. Эксперимент удался! Потом он предложил попробовать взаимовыгодное сотрудничество с одним из пациентов: «Ты можешь помочь ему преодолеть проблемы, а он – тебе». Мы отправились, как рекомендовал врач, в кафе. Слушая своего собеседника, я про себя решила, что этот мальчик мне ничем не поможет, о чем я откровенно сказала врачу. Но тот добивался своего: «Я уверен, что его общение тебе необходимо». Время показало, что и на этот раз доктор оказался, как всегда, прав. Мой спутник, с которым я гуляла по городу, ездила в общественном транспорте, посещала магазины, помог мне обрести уверенность. Благодаря ему я села за руль автомобиля… Был момент, когда я «заступорилась» — стала уходить в прежний мир – и запаниковала. Но мой доктор успокоил меня, уверив, что такое должно было случиться. Я получила определенную лекарственную поддержку, но, главное, человеческую. И все прошло…

Сейчас я другая: общаюсь с друзьями, родителей за много лет отпустила на отдых. Ищу работу, чтобы не зависеть от родителей. У меня большие планы! Моя жизнь кардинально изменилась. Знаю, что все можно преодолеть. Каждая преграда – через слезы и сопли. Здесь мне дали понять, что я все могу».

Когда Виктория заканчивала свой рассказ, на лице матери появилась улыбка, спокойная, выражающая радость за свою дочь, у которой теперь действительно все в порядке. Она решила в завершении разговора выразить благодарность врачам за постоянную поддержку, оказываемую им, родителям: «Доктор доступно и доходчиво объяснял нам все: на что направлено лечение, какое действие оказывают те или иные препараты, как следует перестроить взаимоотношения в семье. Профессионализм и человечность во всем. Ведь здесь пациентов даже по завершении лечения не бросают».

Leave a Reply