Пациентка Валентина, 30 лет. Болеет 16 лет

Диагноз: шизотипическое расстройство.

Лечащий врач – ДХАВАЛ МАВАНИ.

Комментарий врача Мавани Д.: «Пациентка поступила с жалобами на то, что зациклена на своей внешности. Периодически её охватывал ужас: все ли в порядке с её лицом, на месте ли нос, губы. Ей казалось, что окружающие смотрят на нее осуждающе, потому что видят ее уродство. Эти идеи о неполноценности внешности не только существенно осложняли ее общение с людьми, но и доводили пациентку до отчаяния…. Она перестала чувствовать себя цельно. Жизнь моей пациентки сконцентрировалась на лице, зеркале и фотографировании своего лица для тщательного анализа особенностей «изменяющихся» частей лица. Пациентка пришла к нам на лечение замученной, со страдальческим выражением лица и безжизненными глазами, а уезжает домой – цветущей и улыбающейся молодой женщиной. Вот радость для врача!»

Рассказ пациентки: «С детства я росла обычным ребенком, может быть, чуть скромнее и застенчивей других. Но это не мешало мне выступать на сцене, быть участницей одного из танцевальных коллективов. Ещё я отличалась ярко выраженной педантичностью. Меня и сейчас раздражает все, что положено не на свое место, что делается не как заведено. Начиная с первого класса общеобразовательной школы, я подвергалась насмешкам и подколкам со стороны одноклассников по поводу своей внешности. Свыклась с мыслью, что я некрасивая. В 12 лет возникло неприятное ощущение, что даже случайные прохожие замечают мою некрасивость. Мне казалось, что все только и говорят о моем уродстве. Однажды подружка уложила мне волосы и сняла меня на фотоаппарат. В тот момент я подумала: для того, чтобы потом посмеяться над моей уродливой внешностью. Но, когда она показала мне фото, я неожиданно для себя увидела, что на снимке выгляжу вовсе не как крокодил, что я достаточно красива. На какое-то время я даже успокоилась, но вскоре в моем сознании возникла тревожная мысль, что люди видят меня «по-другому»: не так, как я сама. К 14 годам эти сомнения переросли в твердую уверенность, что у меня есть некий скрытый дефект, который я не замечаю, а посторонние его наблюдают. Я потеряла покой. Боялась подходить к зеркалу: опасалась увидеть в отражении свое уродливое лицо, которое было в моем представлении. Из-за этого стала носить уродующую меня прическу, чтобы спрятать лицо под волосами. Потом, чтобы запомнить черты лица и удостовериться, что нос, губы на месте, я чуть ли не ежедневно фотографировала себя. К сожалению, тогда ни я, ни мои родители не осознавали мое состояние как болезнь. На протяжении всего периода обучения в школе я воспринимала себя гадким утенком, это накладывало определенный отпечаток на мое поведение и значительно осложняло общение со сверстниками. Когда же поступила в вуз, почувствовала к себе совсем другое отношение: ко мне доброжелательно относились сверстники- студенты, оказывали знаки внимания молодые люди. Я почувствовала уверенность в себе, уменьшились навязчивые сомнения и тревога. Я стала нормально общаться. По окончании института устроилась на работу — оказалась в коллективе, состоящем в основном из мужчин, которые относились ко мне с большой симпатией, делали комплименты по поводу моей внешности. Такое доброжелательное отношение со стороны коллег придавало мне уверенности, и я практически не возвращалась к мыслям о собственной уродливости до тех пор, пока меня не перевели в другой отдел, где я оказалась в кругу женщин. Там сразу почувствовала дискомфорт – вновь вернулись навязчивые мысли об изъянах моей внешности. Состояние было настолько мучительным и болезненным, что я вынуждена была обратиться за помощью к врачу. Мне был назначен лекарственный препарат, принимая который почувствовала себя лучше (уменьшились навязчивые сомнения, появилась энергия), но из-за побочного эффекта пришлось от этого лекарства отказаться. Мне вновь стало хуже. На фоне пошатнувшегося здоровья я пережила потрясение, связанное с моей личной жизнью. Я рассталась с парнем. Напоследок он «добил» меня тем, что наговорил в мой адрес оскорбительных слов. Он будто «перезагрузил» меня: я почувствовала себя опустошенной, страшно униженной. Как следствие – депрессия, сопровождавшаяся потерей аппетита, нарушением сна, апатией. Ничто меня не радовало. Порой ощущала приступы отчаяния. Справиться в одиночку со своим болезненным состоянием я не смогла — снова обратилась за помощью к врачу, но на этот раз назначенные лекарства не принесли никакого облегчения. Попробовала сменить обстановку: съездила к своей бабушке. На какое- то время почувствовала себя лучше. Познакомилась с другим парнем, но отношения с ним не складывались, и после нескольких свиданий я с ним (без всякого сожаления!) рассталась. С течением времени меня все сильнее стала одолевать мысль о том, что меня не случайно оскорбил бывший парень: « В моей внешности точно что-то не так!» Я испытывала недоверие к своему отражению в зеркале и подолгу разглядывала свою внешность, пытаясь обнаружить у себя какие-то изъяны и уродства . Мне казалось, что мои глаза не видят того, что различают другие. В тот момент я с глубоким вниманием изучала материалы, найденные в Интернете, об особенностях работы зрения. Хаотичное, бесконтрольное чтение литературы, предназначенной для специалиста, а не дилетанта, в сочетании с моими болезненными переживаниями еще больше спутало мысли. В общем, дошла до того, что стала сомневаться: на месте ли у меня части лица. В скором времени я попала на лечение в ПНД. Пребывание там затянулось из-за того, что на фоне моего заболевания возникла острая токсикодермия (провела дней 10 в реанимации). При выписке из больницы я не ощутила себя выздоровевшей, скорее, смирилась с поставленным диагнозом: шизофрения. Я пыталась вернуться к нормальной жизни, работать. Но куда бы ни устраивалась на работу, в скором времени увольнялась. Мое душевное состояние изо дня в день ухудшалось: снова вернулись ко мне навязчивые сомнения, которые переросли в постоянную тревогу. Я стала снова рассматривать себя в зеркале (по полчаса, по часу), а затем анализировать свои мысли по поводу внешности. Совершенно отчаявшись, я обратилась к своим родителям, чтобы они помогли мне в лечении, нашли хорошую больницу. Этот разговор для родителей не стал неожиданностью: они разыскали по Интернету клинику, где, по их мнению (а еще по совету одного из наших знакомых-врачей), мне реально могли бы помочь, — это ростовский «ФЕНИКС». Я дала согласие ехать в Ростов. Так я стала пациенткой одного из лучших врачей, кого я встретила на своем жизненном пути, — доктора ДХАВАЛА.

…Три месяца лечения позади. Я осознала, что у меня было заболевание. Сегодня зацикленность на внешности ушла. Я отчетливо понимаю, что стояние у зеркала – бессмысленное занятие, у меня в этом нет никакой потребности. Здесь, в Центре, я перестала чувствовать себя скованной, напротив, легко стала находить общий язык со всеми, без исключения. почувствовала, что мне не составляет труда общаться с посторонними людьми. Я стала себя вести спокойно и открыто. Ушла нездоровая медлительность. Ко мне вернулся вкус жизни. Если раньше мне ничто не доставляло удовольствия и ничего не хотелось, то сейчас испытываю радость от самых незначительных вещей. Скоро у моей сестры свадьба – мы вместе хлопочем над приготовлением к ней, переживаем волнительные моменты. Какая радость просто ЖИТЬ!!!»

Leave a Reply