На приеме у доктора А.О.Бухановского 17-летний парень. Мутные глаза, неуверенные движения, речь с длительными паузами, нетвердая по­ходка…

Живет в одном из ближайших к Ростову городов. Учится в 11-м клас­се вечерней школы, исключен из ПТУ за неуспеваемость (плохая память, прогулы). К врачу его привела мать — сам бы не пошел…

Отсутствующий взгляд никак не может сосредоточиться на докторе.

— Скажи, Саша (имя изменено), какое сегодня число?

Парень недоуменно пытается на­прячься — ничего не получается.

— А какой месяц?

У Саши дрогнули губы, и он долго-долго выговаривал:

— Февраль (дело было в июне).

— А может быть, апрель?

Полное замешательство. Видно, что пациент смущен и подавлен, но точно ответить на вопрос он просто не в состоянии… Курить начал с седьмого класса — в школьном туалете, в подвалах, за углом, чтобы не видели взрослые. Всегда с друзьями. В девятом классе — впервые попробовал травку — так, ба­ловства ради. Все же в жизни надо испытать! А то знакомые пацаны давно уже покуривали анашу, грех было отставать. Благо в этом городе ее запросто можно купить на рынке чуть ли не в открытую.

Любопытство перешло в веселье, веселье — в кайф, а кайф уже потре­бовал для себя постоянного возобнов­ления.

Время шло. Травка уже до нужной кондиции не доводила. Если раньше «смотрел мультфильмы», «катался на «Хонде», то теперь лишь трещала голова, глаза застилал туман и про­сыпался зверский аппетит. Нужно было что-то делать.

Друзья и тут подсуетились. Приго­товили симплекс, принесли шприц (конечно, многоразовый), закатали рукав и кольнули в вену.

О! Райское наслаждение! Подобных ощущений до сих пор испытывать не приходилось. С третьего раза варить симплекс и колоться стал уже сам.

Настроение ухудшалось. Мысли о наркотиках преследовали его целый день. Без них Саша становился раз­валиной, инвалидом. Организм требо­вал увеличения дозы, а на это нужны были деньги и немалые.

— Во сколько тебе обходилась дневная доза?

— 30 тысяч в день: 25 тысяч ста­кан маковой соломки и 5 тысяч ан­гидрид.

Лукавит парнишка — рыночная сто­имость стакана сейчас 20-25 тысяч, но суточная доза составляет не мень­ше 40-45 тыс. В зависимости от раз­новидности — до 200 тыс. Да еще плюс растворитель, одноразовый шприц.

— Где деньги брал? Ты же не рабо­тал.

Молчит. А что говорить? Из дома стали пропадать вещи: новый костюм, красивое полотенце, кое-что из укра­шений… Родители хватились слишком поздно, поняли, в чем дело, стали бить. Куда там! Побои еще не помогали ни одному наркоману.

Саше легче не стало. Врал, прятал­ся и продолжал колоться, только уже с умом — в вену выше локтя, чтобы было незаметно.

Денег не стало. Дома брать уже не­чего. Что теперь? Нашпигованный же наркотиками организм беспощаден. Он не знает перерывов, постоянно требуя необходимой дозы, которая все время повышается. Где брать? Воровать, грабить, убивать?

Известны случаи, когда начинаю­щих наркоманов «пасут», специально пичкая наркотиками, продают по суперзаниженной цене или вообще «по­догревают» бесплатно. А впоследст­вии корчащийся в ломках человек го­тов на все ради получения очередно­го укола…

— Саша, открой рот!

Зубы — зеркало человеческого ор­ганизма, его визитная карточка. У 17-летнего парня они черные. О чем это говорит?

Желудок, печень, почки, поджелу­дочная железа, селезенка пребывают в самом плачевном состоянии. Разру­шают зубы — самую твердую ткань человеческого организма. Ангидрид их чернит, а наркотик не дает боли проявить себя. Такая вот тихая, обез­боленная дорога в могилу…

Сашина мать говорит со слезами на глазах:

— Доктор, можно ли как-нибудь его вылечить?

Саша был абсолютно индифферен­тен. Лечение, судя по всему, его мало интересует. Видно было, что сюда он пришел не по своей воле, исключи­тельно из-за матери. Сидя на приеме, пытается врать, хитрить, изворачи­ваться. При его нынешнем состоянии это явно заметно. Чувствуется, что лечение в его планы не входит.

— Я не волшебник, я — врач. Не хочу вводить вас в заблуждение. Не буду скрывать — положение очень серьез­ное. Вам нужно понять одно — у Саши 1-я стадия наркомании. Он изменил­ся биологически, теперь это уже дру­гой человек, с иным обменом ве­ществ, новыми образованиями в клетках, новыми центрами, постоян­но требующими наркотиков. Саша живет теперь в своем мире, отличном от мира нормальных людей. И этот процесс, к сожалению, необратим.

Наркомания — это болезнь и бо­лезнь прогрессирующая. Если человек более трех лет употребляет наркоти­ки — лечение уже становится неэф­фективным. Но и это не самое страшное. Главное — Саша не хочет лечиться. Ни битьем, ни уговорами его не заста­вить. Сейчас важно оторвать парня от той среды, которая стимулирует в нем страсть к наркотикам. Ведь его псев­додрузья — это своеобразная культу-ральная субпопуляция, у которой су­ществует свое мировоззрение, свои традиции, свои законы. На языке про­фессионалов это называется «первич­ная наркоманическая ячейка». Она инициирует людей, сколачивает в группы по определенным интересам. Происходит так называемый эффект ржавчины: она постепенно разъедает личности, создавая из них те самые пресловутые группы риска . И вполне вероятно, что в нужный момент при отсутствии допинга понадобится со­вершить преступление. И они без раз­думья ради дозы пойдут на все. Бук­вально на днях к нам обратилась женщина, чей сын-наркоман привел в дом банду грабителей, которые на его глазах связали мать и обчистили квартиру…

Поэтому необходим жесткий кон­троль — единственный способ коррек­ции, чтобы не дать Саше окончатель­но увязнуть в наркотической трясине.

И лишь когда он сам поймет, осоз­нает, что лечение ему необходимо, что иначе он погибнет — вот тогда те­рапия и может стать эффективной. Какой смысл, если после месяцев процедур он выйдет на улицу и пой­дет с друзьями на долгожданный укол. Выздоровление в большей степени должно исходить от него самого и от его веры во врача. Должен возникнуть обязательный альянс — врач-больной. Мы же сейчас лечим даже III—ю ста­дию наркомании, но исключительно с помощью самого пациента.

А пока Саше необходима помощь психотерапевта…

***

На стуле нервно ерзает очень блед­ный молодой человек — чуть за 20 лет.

— Пусть мама выйдет. При ней не могу…

Мягкий голос знаменитого психи­атра кажется совершенно успокаива­ет парня. Дыхание у него ровнее, речь более осмысленна.

Вадим (имя изменено) из того же города, что и Саша — настоящее гнездо донской наркомафии. На вид — совершенно нормальный человек, вот только бросается в глаза явный дефицит веса, странная бледность и полные смертельной усталости и на­дежды глаза.

Закончил восемь классов, ПТУ (сварщик). Отслужил в армии, женил­ся, есть маленький ребенок. В армии (служил в стройбате) лю­бопытства ради первый раз попробо­вал травку. Постепенно пристрастил­ся и принес пагубную привычку домой. Пока налаживалась семейная жизнь, Вадим скрывал. Но вскоре прятаться стало невозможно…

— Какой наркотик употребляешь?

— Колюсь «химией» (официально — кустарно изготовленный морфиноподобный наркотик из мака), готовлю сам. Обычно в обед, иногда два раза в день. С утра — для того, чтобы чув­ствовать себя в норме, вечером — что­бы просто заснуть…

— Когда появились первые хумары?

— Два месяца назад. Ломит руки-ноги, обильный пот, понос, насморк, ноющие боли в мышцах, суставах… Кайф уже прошел, но доза осталась прежней — без нее нельзя. Не кольнусь — кажется, умру…

Удивительна история падения этого симпатичного и явно неглупого парня. Обладая одной из денежных по ны­нешним временам профессией свар­щика, Вадим, деградируя под нарко­тическим натиском, бросил работу и ушел сторожить какой-то допотопный склад. Вскоре и это стало в тягость. Уволился окончательно.

Но деньги нужны (дневная доза Вадима стоит 50 тысяч рублей) — стал подрабатывать таксистом, «гонял ко­ролей». Однажды за рулем дико ис­пугался — «хумары» накрыли его пря­мо во время поездки, чуть не попал в аварию. Пришлось оставить и это…

— Лечиться сам решил?

— Сам! Жена и теща все понима­ют, очень за меня переживают. Надоело это — ангидрид, растворитель, соломка, шприцы… Да и сына еще хочу…

— Ты знаешь, что у наркоманов риск наследственных заболеваний в 34 раза выше, чем у нормальных людей?

— Знаю, поэтому и пришел…

Руки Вадима, украшенные так на­зываемой наркоманической дорож­кой, с закрытыми венами нервно забегали по коленям. Александр Олимпиевич ободряюще улыбнулся:

— Ну, что ж, тогда начнем прямо се­годня…

Вадиму была назначена интенсив­ная терапия, особенно первые десять дней. Здесь своя методика, пропус­кать нельзя. Ежедневные процедуры включают две капельницы, подкож­ные инъекции, переливание крови и т.д. Обязательно участие нарколога, терапевта и психотерапевта. Лечение амбулаторное — сон и аппетит возвра­щаются почти сразу, хумары исче­зают, ломки нет…

А дальше все зависит от самого пациента. Переборет он свою гибель­ную страсть, поверит до конца в из­лечение, и тогда вернется в жизнь че­ловеком, которого ждут и любят. И хотя процесс этот отнюдь не скоро­течный, иногда требуются годы на восстановление, но — это путь к жизни.

Наркомания — не вина человека, а его беда. Если же не выдержит, сло­мается, даст вновь утащить себя в дурманящий омут, то…

Сергей КИСИН.

Leave a Reply