Профессор Бухановский. Это имя знают даже те, кто по роду занятий далек от науки, медицины, юриспруденции. Профессор Бухановский – Человек, исследующий закономерности в поведении серийных убийц. Ученый, разгадавший «феномен Чикатило»… О Бухановском много писали, снимали фильмы. Но на самом деле перечень званий, ученых степеней, научных интересов и открытий Александра Олимпиевича куда более обширен… Сегодня заведующий кафедрой психиатрии Ростовского государственного медицинского университета, профессор психологического и юридического факультетов РГУ, доктор медицинских наук, врач высшей категории, президент лечебно-реабилитационного научного центра «Феникс» – наш собеседник.

– Психиатрию не зря называют «лакмусовой бумажкой» общества. Как только начинаются подвижки и потрясения в государственном уст­ройстве (революции, перестройки и т.д.), это тут же сказывается на ду­шевном состоянии людей. Начало 90-х дало нам в России всплеск роста психических заболеваний. Эко­номическая и политическая депрес­сия страны повлекла за собой рост числа депрессий ее граждан. А об­ратиться за помощью к врачу у нас считается чем-то постыдным. Да и осознать, что начинается болезнь, которую надо лечить, трудно… Скрывая ее начало даже от самого себя, человек только ухудшает по­ложение дел. И помочь ему со вре­менем становится труднее. Но, по­вторюсь, считать психиатрические диагнозы чуть ли не смертными при­говорами – ошибка. Можно лечить практически все.

– Но ведь бытует мнение, что это – не лечится…

– К сожалению, разные мнения, порой дикие, ломают людям жизнь. И, например, при эпилепсии запре­щают рожать. А это – неправильно. Шизофрения – вообще чуть ли не клеймо на человеке, это незаконно… Кстати, шизофрения для врача – от­нюдь не самое сложное, с чем при­ходится сталкиваться. В последнее время появилось столь много дос­таточно сложных заболеваний, что справиться с ними получается не всегда. И не быстро. Но – получает­ся.

– С чем связано появление новых заболеваний?

– С научно-техническим прогрес­сом.

– ?!

– Это – закономерность. Напри­мер, алкоголизм в свое время тоже появился как побочный продукт на­учно-технического прогресса. Воз­никло гончарное производство, и человечество научилось накапли­вать продукты брожения. Стала развиваться алхимия – появился метод перегонки, и крепкие спирт­ные напитки стали бичом челове­чества. Сегодня мы получаем случаи заболеваний интернет-зависи­мостью. Есть болезненные зависи­мости от азартных игр, от мобиль­ного телефона, страсть к покупкам, к неумеренному и ненужному при­ему лекарств. Целый «букет болез­ней» подарило человечеству, осо­бенно прекрасной его половине, ув­лечение разного рода диетами. Много бед приносит увлечение кол­довством, псевдоцелительством… Ученые нашего центра выпустили учебник, посвященный лечению и профилактике болезненных зависи­мостей.

– Это – специализация «Фе­никса»?

– Не только это. Нам приходится заниматься достаточно широким кругом проблем, связанных с пси­хиатрией. Наша наука – многогран­на. Я же работаю на стыке психиат­рии и, скажем, юриспруденции, за­нимаюсь лечением патологий, свя­занных с жестокостью, транссексу­ализмом, серийными убийствами… Обо всем сразу рассказать невоз­можно. Мы еще вернемся к разным аспектам нашей работы. Жизнь ежедневно дает нам уникальный ма­териал, задает вопросы, поиск от­ветов на которые раздвигает грани­цы познания.

– Каких пациентов у вас боль­ше?

– Мне сложно ответить однознач­но. Потому что круг наших научных интересов достаточно широк, а круг страждущих, обращающихся за по­мощью, еще шире. Здесь есть и про­блемы людей, чье сознание искоре­жено войнами, участием в воору­женных конфликтах, службой в спец­частях. Есть семьи, совершенно благополучные во всех отношениях, где дети становятся наркоманами. Есть дети, которых модель воспита­ния в семье буквально делает больными. Очень многие причины беды, многие расстройства психики зак­ладываются в детстве. Специалис­тами нашего центра подготовлена монография, в которой ясно просле­живается формирование серийных убийц с детства. Аномальные сис­темы воспитания насаждают жесто­кость, садизм и т.д. Родители сами делают своего ребенка больным, даже не осознавая этого. И не надо думать, что от этого можно быть за­страхованным. От этого не имеет гарантии ни одна социальная груп­па. Среди моих пациентов есть дети из очень состоятельных семей и не­имущих, внешне благополучных и из так называемой группы риска… Пе­ред болезнью все равны. Приходится нам заниматься и вопросами судебной психиатрии, проведением экспертиз. От этого очень часто зависят судьбы людей. Цена ошибки здесь – непомерно высока.

– Вы можете привести при­мер?

– В одном из сельских районов области жили двое. Мужчина и жен­щина, не отличавшиеся крепким здоровьем. Она, сама инвалид, уха­живала за ним, помогая справлять­ся с трудностями, вести хозяйство. Жили они в гражданском браке. Не дожив до 60, мужчина скоропостиж­но умирает. По завещанию остав­ляет дом и два участка земли сво­ей подруге жизни. У нее нет других средств к существованию, она очень небогатый человек. Неожи­данно приезжает дочь умершего, которая никогда раньше не помо­гала отцу. И начинает доказывать, что отец по состоянию здоровья не отвечал за свои поступки. И, сле­довательно, завещание недействи­тельно. Дочь добивается проведе­ния посмертной экспертизы и… отмены завещания. Та женщина, которая действительно ухаживала за покойным, который любил ее и оставил наследство, остается ни с чем. Ей некуда идти. Ей никто не может помочь. Ее привели к нам. Я ознакомился с тем, как была про­ведена экспертиза, и убедился, что была допущена ошибка. Мы взялись ей помочь… Хотите – другой пример? Об этом случае я обычно рассказываю, когда читаю лекцию студентам-юристам.

Представьте ситуацию. Перед судом предстает офицер, избивший троих солдат. Мало того, ткнувший их лицами в бочку с негашеной известью. Я спрашиваю студентов: «Какой приговор вы бы ему вынес­ли?» Ответ бывает один: «Макси­мально строгий». И я начинаю «рас­кручивать» историю обратно. Офи­цер этот раньше служил в Афганис­тане, в специальных частях. Я не могу говорить о подробностях – пе­ред ними стояли особые задачи, этих людей научили убивать без ору­жия. Они уходили маленькими груп­пами в тылы противника, переодев­шись в одежды моджахедов… Офи­цер этот очень берег своих бойцов, потери в подразделении были минимальными. И был у него лучший друг – врач части. Однажды трое мо­лодых солдат, нарушив всяческие запреты, отправились на маковое поле неподалеку от части. Они были наркоманами… На поле были мины, и солдаты подорвались практичес­ки на глазах у командира. Еще жи­вые, они стонали и просили помощи. И тдгда его лучший друг-врач пошел на мины – он обязан был по­мочь пострадавшим. Взрыв… На глазах у офицера лучший друг погибает страшной смертью. Есте­ственно, подобные потрясения бес­следно не проходят: возник затяж­ной нервный срыв, названный пост­травматическое стрессовое рас­стройство (ПТСР). После войны наш герой был награжден и переведен на более спокойную службу – в один из учебных батальонов. Там он стал­кивается с расхлябанностью, пьян­ством, поборами, отсутствием дисциплины – в общем, всеми прелес­тями тыловой службы. А у него уже сложилось патологические реакции, в том числе на нарушения дисцип­лины (вспомните, из-за нарушите­лей погиб друг, из-за расхлябанно­сти погибли солдаты!). Офицер начи­нает воевать с порядками в части. Становится неудобен. Его отстраня­ют и отправляют в отпуск. Зарплата маленькая, поехать отдыхать он не может и практически все время про­водит в части. В один из дней на гла­за ему попадаются трое «обкуренных» солдат. Он делает им замеча­ние, они же в ответ просто посыла­ют его. Да еще и говорят, издева­ясь, что, мол, мало тe6e? И вот тут он взрывается – по законам болез­ни. И все накопившееся в организ­ме, в мозгу дает выплеск – он бро­сается на обидчиков. В них вопло­тился для него и тот давний взрыв, и ненавистная расхлябанность, и гибель друга, и собственная беспо­мощность перед обстоятельствами… Когда студенты-юристы узнают предысторию, у них начисто исчеза­ет желание «осудить по максиму­му»… И это – главное, чему надо учить: не торопитесь судить и осу­дить…

– А как было в жизни?

– Этот человек не был осужден. Лечился. Сейчас нормально служит. Поймите, диагноз – это не приговор. Приговором может стать неправиль­но поставленный диагноз. Когда много лет человека лечат «не от того». Или когда человек начинает заниматься самолечением. Выход всегда в том, чтобы о своих пробле­мах, проблемах своего ребенка, близкого человека рассказать специ­алисту. Тому, кто сможет помочь.

– Уверена, что у наших чита­телей появится масса вопросов к вам, – мы просто не можем от­ветить сразу на все в одном ин­тервью…

– Если появятся вопросы, я готов продолжить разговор. Из опыта сво­ей работы знаю: человек, попавший в беду, заболевший, очень часто уве­рен в том, что подобное случилось только с ним, случай его уникален и необъясним. На самом деле это не так. Аналогичные заболевания, пово­роты судьбы, жизненные коллизии бывают у многих. Возможно, если люди прочтут об этом, они смогут лучше понять сами себя и ту простую истину, с которой мы начали разго­вор: «Все в жизни поправимо, диаг­ноз – не приговор». Помощь обяза­тельно приходит…

Л. НЕСТЕРОВА

Leave a Reply